что такое лимский синдром

Синдром Лима

Лимский синдром — обратный вариант стокгольмского синдрома; ситуация, когда у похитителя возникает сочувствие, симпатия или даже любовь к своей жертве.

Когда мы думали, что очень мало что может удивить нас больше из человеческого разума, возникает явление, известное как синдром Лимы. Этот синдром о сложная психологическая ситуация, которая возникает в сознании похитителя. Таким образом, с течением времени он начинает развивать эмоциональную связь со своей жертвой.

Как это ни парадоксально, похититель начинает сочувствовать жертве. Кроме того, прийти точка, начинает беспокоиться об их потребностях и их благополучии. Это может проявляться в следующих видах поведения:

Парадокс синдрома Лимы
Возможно, самая удивительная вещь (то есть парадокс синдрома Лимы) заключается в том, что похититель ведет себя так, как будто он не ограничивает свободу жертвы. Удивительно, но похититель создает иллюзию, в которой он заботится и заботится о своей жертве.

Таким образом, похититель делает все возможное, чтобы улучшить условия жертвы. На самом деле, это позволяет избежать каких-либо повреждений или дискомфорта. Ты болен? Лечение У тебя есть рана? Очищает и лечит. Вы голодны? Это дает вам лучшую еду. Внезапно в сознании похитителя возникает ситуация, когда он становится чем-то вроде попечителя жертвы.

Высота всех вышеперечисленных ситуаций заключается в том, что у похитителя появилось чувство любви к жертве. Затем он попытается соблазнить и добиться жертвы, стараясь, чтобы этот человек хотел его, пожелал ему. Таким образом, таков парадокс, возникающий при синдроме Лимы.

Источник

Стокгольмский синдром: как и почему мы начинаем любить своих мучителей

Обычно про Стокгольский синдром говорят в отношении массовых преступлений. В то же время, он гораздо больше распространен и не менее разрушителен для психики в личных отношениях. Рассказываем, как возник термин и каких случаев он касается.

Наталья Ривкина, психотерапевт, психиатр, руководитель клиники психиатрии и психотерапии Европейского медицинского центра

К удивлению общественности, жертвы заявили, что не держат зла на людей, которые почти неделю удерживали их в заложниках, отказались давать обвинительные показания в суде и даже скинулись им на адвокатов. Они утверждали, что ничего плохого грабители им не сделали.

Психиатр Нильс Бейерут, который консультировал полицию во время переговоров с захватчиками банка, для объяснения парадоксального поведения заложников, которые испытывали симпатию к своим мучителям, придумал термин Norrmalmstorgssyndromet — норрмальмсторгский синдром, в честь площади Норрмальмсторг, на которой находился банк. Позже сложнопроизносимый термин трансформировался в стокгольмский синдром.

Известные случаи

Патрисия Херст

В 1974 году в городе Беркли, штат Калифорния, члены леворадикальной террористической группировки «Симбионистская армия освобождения» (SLA) похитили Патрисию Херст, внучку миллиардера и газетного магната Уильяма Рэндольфа Херста [2]. Ей было 19 лет. Цель похищения — выменять Патрисию на заключенных сторонников SLA. Два месяца девушка провела в плену, где ее подвергали насилию, били и морили голодом.

После долгих переговоров с семьей были согласованы условия освобождения Патрисии. Однако за сутки до запланированного освобождения SLA выпустила аудиозапись, в которой Патрисия Херст провозгласила свое присоединение к группировке и отказалась вернуться в семью. Она участвовала в налетах и ограблениях.

После ареста Херст судебно-психиатрическая экспертиза диагностировала у девушки сильнейшее посттравматическое расстройство психики, вызванное страхом за свою жизнь, беспомощностью и ужасом.

Джейси Ли Дугард

В 1991 году 11-летняя Джейси Ли Дугард была похищена на автобусной остановке, где она ждала школьный автобус [3]. В прошлом судимый за похищение и изнасилование Филипп Гарридо и его жена Ненси скрывали Джейси на заднем дворе своего дома в течение 18 лет. От Гарридо Джеси Ли родила двоих дочерей, первую из которых — в 14 лет.

Уже после ареста Гарридо и освобождения Джейси Ли многие свидетели вспоминали, что неоднократно видели девочку — она свободно открывала дверь дома на звонки курьеров, помогала Гарридо в типографии, которая ему принадлежала, напрямую общалась с клиентам, но никогда не подавала признаков подозрительного поведения и не просила о помощи.

Даже во время задержания своего похитителя она долго не рассказывала полицейским свою настоящую историю, пыталась выгородить Гарридо и придумывала различные версии их взаимоотношений.

Из дома, где она провела в плену 18 лет, Джейси Ли забрала пять кошек, двух собак, трех попугаев, голубя и мышь. Филипп Гаррида получил 431 год тюрьмы, его жена — 36 лет.

Захват заложников в Лиме

17 декабря 1996 года в столице Перу более 500 человек были захвачены в плен в резиденции японского посла в Лиме [4]. Перуанские экстремисты «Революционное движение имени Тупака Амару» (MRTA) под видом официантов банкета захватили всех гостей посла Японии во время празднования дня рождения императора Акихито и потребовали освободить из тюрем 500 своих соратников. Экстремисты отпустили некоторых пленных в ходе переговоров, однако оставшиеся заложники находились в плену почти четыре месяца.

Многие освобожденные отзывались о членах MRTA с симпатией и говорили об их правоте. Крупный канадский предприниматель Кьеран Мэткелф после своего освобождения называл предводителя террористов Нестора Картолини вежливым, образованным и преданным своему делу человеком.

Стокгольмский синдром в психологии

Сегодня стокгольмским синдромом в психологии называют симпатию, возникающую между жертвой и агрессором. Эта симпатия становится результатом травматического опыта и бессознательной защитной реакции психики. Под воздействием сильных переживаний жертвы начинают сочувствовать абьюзерам и оправдывать их.

Что такое стокгольмский синдром

Стокгольмский синдром — это не синдром как таковой, не заболевание и не психическое расстройство в привычном смысле этого слова. Это вариант психологической защиты, или копинговой (от англ. «cope» — справляться) стратегии для совладания с чрезмерным стрессом, который развивается в психотравмирующей ситуации [5]. Стокгольмский синдром не включен ни в одну классификацию психических расстройств.

Одна девушка — моя пациентка — оказалась в заложниках у людей, которые пытались получить за нее выкуп. И она на протяжении многих лет испытывала вину и боль за то, что эти люди впоследствии оказались в тюрьме. Во время психотерапии она часто говорила о том, что в принципе они не сделали ей ничего плохого. Например, она ожидала сексуального насилия, но его не было. Она расценивала это как большое благородство со стороны захватчиков и испытывала даже приступы раздражения по отношению к своей семье, которая спасла ее из плена.

Бытовой стокгольмский синдром

Однако стокгольмский синдром возникает не только в экстремальных ситуациях в результате похищения, террористических актов, военных действий, но и в обычной жизни. В нашу клинику нередко обращаются пациенты с признаками бытового стокгольмского синдрома.

Это может быть женщина, которая долгое время была в отношениях с абьюзером и теперь испытывает чувство вины за то, что нашла силы развестись с ним и разрушить семью.

Или подросток, который стал жертвой продолжительных сексуальных домогательств со стороны близкого члена семьи и пытается оправдать его поступки. Ведь зачастую он был добр к нему и остальные члены семьи его уважают и любят.

Или сотрудник корпорации, который стал заложником токсичных отношений с начальником, который постоянно оскорбляет, унижает и обесценивает своих коллег, зато когда он не кричит, кажется вполне приятным и профессиональным человеком, который не заслуживает порицания, — ведь он старается ради общего дела.

Существует даже такой феномен, как корпоративный стокгольмский синдром. Он встречается все чаще и чаще и относится к людям, которые на рабочем месте переживают психотравмирующий опыт, абьюз, агрессию, харассмент, несправедливое и неуважительное отношение. Индивид становится жертвой для своего начальника или коллег и испытывает к обидчикам симпатию, несмотря на недолжное отношение к себе.

Для развития стокгольмского синдрома нужны определенные условия:

Абьюзер становится одновременно источником страданий и утешений. За волной нападок, унижений и критики следует некое поощрение, послабление или просто нейтральное отношение, которое на контрасте с длительным негативом воспринимается как манна небесная.

Признаки стокгольмского синдрома

Жертва начинает видеть в своем мучителе человечность, искать достойные черты, отождествлять себя с ним и верить, что у них похожие цели и ценности.

Механизм возникновения стокгольмского синдрома тесно связан с инстинктом самосохранения и основан на надежде, что агрессор проявит снисхождение, если жертва будет демонстрировать послушание. Опасность стокгольмского синдрома заключается в том, что человек, оказавшийся в роли жертвы, действует против своих собственных интересов, не осознавая этого, что сильно затрудняет помощь со стороны.

Лечение стокгольмского синдрома

Для терапии стокгольмского синдрома сегодня принято использовать традиционные методы работы с жертвами насилия. Для этого может хорошо подойти когнитивная психотерапия, различные адаптированные варианты работы с горем, работа с чувством вины, нормализация пройденного опыта.

Источник

Редкие синдромы в психиатрической практике

Пост в Лигу психотерапии о некоторых редких синдромах, про часть которых мы наверняка слышали.

В частности, «о делегированном синдроме Мюнхгаузена» знают те, кто смотрит сериалы. К примеру, в сериале «Элементарно» (5 сезон, 10 серия) Холмс и Ватсон обнаружили, что жертва убийства страдала делегированным синдромом Мюнхгаузена, отравляя собственного сына.

Как указывает Википедия, в 6 серии 1 сезона сериала «Настоящий детектив» одна из героинь серии по имени Шармейн Будро, подозреваемая в убийстве собственных детей, явно страдает делегированным синдромом Мюнхгаузена.

И в 9 серии 2 сезона сериала «Доктор Хаус» героиню подозревают в том, что она больна этим заболеванием.

При оценке состояния лиц с нарушениями психики врачи опираются на диагнозы, которые являются общепринятыми и учитываются при дифференциальной диагностике впервые обследуемого пациента. Кроме того, при разработке плана лечения клиницисты должны выбрать один из известных вариантов ведения конкретного больного с учетом его состояния. Однако есть ряд редких психиатрических синдромов, с которыми врачи нечасто сталкиваются в повседневной практике. Ведение таких пациентов зависит от природы происхождения расстройств – неврологической или психиатрической. Некоторые синдромы являются лишь специфической формой общей психопатологии. То, что эти необычные психические феномены носят названия городов, исторических событий и личностей, подчеркивает их феноменологическую неординарность, демонстрируя всю сложность устройства человеческого мозга.

Синдром Капгра впервые описан французским психиатром Жозефом Капгра, который охарактеризовал иллюзию двойников как бредовую ошибочную идентификацию. Для данного синдрома характерны бредовые убеждения человека в том, что кто-то из его окружения, как правило, супруг или супруга, был заменен идентичным по внешнему виду двойником. Чаще всего синдром Капгра характерен для пациентов с шизофренией, хотя он также был описан у лиц с деменцией, эпилепсией, а также у пациентов после черепно-мозговой травмы.

Синдром Фреголи назван в честь итальянского актера Леопольдо Фреголи, который был известен своим умением менять внешность во время выступления, и является противоположным синдрому Капгра. Это расстройство характеризуется неправильной идентификацией, которая проявляется бредовыми убеждениями человека, что окружающие люди, которых он знает, могут принимать облик незнакомцев, меняя внешность или гримируясь. Как и синдром Капгра, синдром Фреголи чаще всего возникает у лиц с шизофренией, а также отмечается у пациентов с деменцией, эпилепсией и как результат черепно-мозговой травмы.

Синдром Котара – это специфический нигилистический бред, который впервые описал французский невролог Жюль Котар в 1880 г., назвав его бредом отрицания. Больной, страдающий данным синдромом, высказывает бредовые идеи о том, что он уже давно умер, время остановилось, а организм давно разложился.

Термин «редупликативная парамнезия» был впервые использован в 1930 г. чехословацким неврологом Арнольдом Пиком для того, чтобы описать состояние пациента с подозрением на болезнь Альцгеймера.

Редупликативная парамнезия характеризуется наличием бредовых убеждений в том, что определенное место или местность дублируются, то есть существуют в двух или более точках одновременно либо были перенесены в другое место. Оттуда человек наблюдает за самим собой, являясь при этом совсем другим лицом. Данное состояние схоже с синдромом Котара, однако убеждения касаются не человека, а местности.

Синдром чужой руки

Синдром чужой руки был выявлен Куртом Гольдштейном в 1909 г. Данный синдром характеризуется верой больного в то, что его рука не принадлежит ему и имеет свою собственную жизнь. Сенсорные функции не страдают, однако человек верит, что рука действует автономно, отдельно от тела и независимо от желания хозяина. Человек, страдающий данным расстройством, не контролирует целенаправленность движений, однако чувство «собственности» конечности сохранено.

Синдром Алисы в стране чудес

Синдром Алисы в стране чудес был впервые выявлен и описан в 1956 г. английским психиатром Джоном Тоддом. Синдром является неврологическим состоянием, при котором нарушается восприятие формы, пространства и/или времени. Одни пациенты ощущают себя лилипутами в огромной комнате (макропсия), другие – великанами в тесной каморке (микропсия).

У третьих синдром проявляется искривленностью пространства или замедленностью времени. Данное состояние является результатом расстройства восприятия, при этом зрительные функции не нарушены.

Больной не может правильно интерпретировать не только зрительную информацию, но и тактильную и слуховую. Иногда пациент обнаруживает несуществующие дефекты своего собственного тела (дисморфомания), будто некоторые части его тела непропорционально увеличены, а другие – уменьшены. Эти ощущения могут сопровождаться тревогой, страхом и паникой. Симптомы иногда повторяются несколько раз в день.

Заболевание впервые клинически описано в 1930-х гг. израильским психиатром Хайнцем Германом. Вместе с тем первые проявления синдрома были зафиксированы еще в Средние века в путешествии Феликса Фабера и в биографии Марджери Кемп. Также ряд случаев синдрома наблюдался среди паломников XIX в.

Иерусалимский синдром является достаточно редким психическим заболеванием и характеризируется психическими явлениями, которые включают либо тематический религиозный бред, либо психозоподобное состояние. Синдром не ограничивается ни религией, ни конфессией. Ему одинаково подвержены как иудеи, так и христиане, которые являются жертвами собственной впечатлительности. Состояние возникает, когда люди, имевшие психические расстройства в анамнезе или страдающие им, приезжают в город Иерусалим, где впадают в состояние сильной экзальтации. Симптомы могут сохраняться на протяжении еще нескольких недель, после возвращения домой.

Впервые парижский синдром был описан в 1986 г. японским психиатром Хироаки Отой, работающим во Франции. Данное состояние связано с жесткой формой культурного шока, который может проявляться тревогой, деперсонализацией, дереализацией, развитием бредовых идей персекуторного содержания и галлюцинациями. Теоретически, синдром может наблюдаться у любого человека, однако впервые описан у японцев, приехавших в столицу Франции. Каждый год Париж посещают в среднем 6 млн японских туристов, примерно 1-2 десятка из них переживают данное состояние, поскольку Париж в Японии считается «городом мечты». Как правило, эти люди не имеют психических заболеваний в анамнезе. Причинами уязвимости японцев могут быть их повышенная внушаемость, идеализированное представление о Париже, которое создается средствами массовой информации и не совпадает с действительностью, культуральные различия, языковой барьер, а также физическое или психическое истощение.

Для лечения используют психотерапевтические методики с учетом сопутствующей патологии.

Диссоциативная фуга, ранее называемая диссоциативной реакцией бегства, представляет собой редкое психическое заболевание, которое характеризуется внезапным, но целенаправленным переездом в незнакомое место, после чего больной полностью забывает всю информацию о себе, вплоть до имени. Память на универсальную информацию (литература, науки и т. д.) сохраняется. Также не исчезает способность запоминать новое. Во всех остальных отношениях больной ведет себя нормально. Состояние может сохраняться от нескольких часов до нескольких месяцев. Причинами диссоциативной фуги могут быть психическая травма или невыносимая ситуация, в которую попал больной (реакция носит защитный характер). Затем человек вспоминает свою биографию (обычно внезапно), но при этом может забыть все, что происходило во время фуги. Диссоциативная фуга может наблюдаться в контексте с биполярным аффективным расстройством, депрессией, делирием, деменцией и после приема психотропных веществ.

Синдром иностранного акцента

Синдром иностранного акцента впервые был описан в 1907 г. французским неврологом Пьером Мари, а затем упомянут в исследованиях чешских врачей в 1919 г.

Один из известнейших случаев был зафиксирован в 1941 г. в Норвегии. Женщина получила ранение в голову во время обстрела и чудом выжила. Но вследствие травмы стала произносить гласные и ставить ударения в словах таким образом, что ее произношение принимали за сильный немецкий акцент. Так, при данном состоянии пациент говорит на своем родном языке так, будто у него есть иностранный акцент. Синдром иностранного акцента, судя по всему, связан с повреждениями частей мозга, которые отвечают за речь.

Авторство термина «стокгольмский синдром» приписывают криминалисту Нильсу Бейероту, который ввел его во время анализа ситуации, возникшей в Стокгольме во время захвата заложников в августе 1973 г. Заложники эмоционально привязались к захватчикам и даже защищали их после освобождения, отказываясь давать необходимые свидетельские показания. Знаменитый пример Стокгольмского синдрома – дочь американского миллионера Патти Херст.

Ее похитили в 1974 г., а чуть позже она уже участвовала в ограблении, которое организовала совместно со своим похитителем.

Механизм психологической защиты, лежащий в основе стокгольмского синдрома, был впервые описан Анной Фрейд в 1936 г., когда и получил название «идентификация с агрессором». Это психологическая реакция жертвы, при которой она начинает испытывать признаки симпатии, верности или даже солидарности со своим мучителем, невзирая на опасность. Данный синдром чаще всего обсуждается в контексте похищения заложника, но также были описаны случаи, ассоциированные с изнасилованием и жестоким обращением в семье по отношению к жене и детям. Состояние можно расценивать как форму реакции вследствие тяжелого физического или эмоционального стресса.

Как и в случае с тяжелой психологической травмой, при стокгольмском синдроме необходимо использовать психотерапевтическое лечение, с учетом сопутствующей патологии.

Лимский синдром является полной противоположностью стокгольмскому. В этом случае похитители проникаются сочувствием к своим жертвам и их потребностям. Название синдрому дал случай с захватом японского посольства в Лиме (Перу), который длился с 17-го декабря 1996 г. по 22-е апреля 1997 г.

Так, 14 членов Революционного движения имени Тупак Амару захватили несколько сотен дипломатов, чиновников, военных и бизнесменов во время правительственного бала в официальной резиденции посла Японии в Перу. Уже через несколько дней они отпустили большинство заложников, среди которых были будущий президент Перу и мать действующего на тот момент президента. После нескольких месяцев безуспешных переговоров заложников освободили правительственные спецподразделения. Во время операции один заложник все же погиб. Объяснить механизм Лимского синдрома достаточно сложно: то ли это чувство вины, то ли нерешительность, предвидение последствий или несосредоточенность.

Синдром Стендаля характеризуется физической и эмоциональной тревогой, достигающей уровня панических атак, диссоциативных переживаний, спутанности сознания и даже галлюцинаций. Состояние инициируется экспонатами, которые воспринимаются больным как исключительно красивые, или когда пациент находится в местах, где сосредоточено много художественных объектов. Этот термин может быть применен к аналогичной реакции, которая иногда наблюдается также при столкновении с чем-то красивым в природе.

Синдром назван в честь знаменитого французского писателя Стендаля, у которого он отмечался в 34-летнем возрасте во время посещения Флоренции в 1817 г. Термин часто используют для описания реакции слушателей на музыку периода романтизма.

Данное состояние также иногда называют «гиперкультуремией» или флорентийским синдромом. Как правило, оно не имеет серьезных последствий и не требует специфического лечения, кроме психологической поддержки.

Синдром Диогена является состоянием, которое характеризуется крайне пренебрежительным отношением к себе, социальной изоляцией, отсутствием стыда, апатией и страстью к собиранию, накоплению ненужных вещей. Заболевание встречается в основном у пожилых людей и связано с прогрессирующей деменцией.

Отдельным синдромом он был признан в 1966 г. Название предложено в честь греческого философа Диогена из Синопа (412 или 404 г. до н. э. до 323 г. до н. э.), проповедовавшего учение циников и минималистов, философия которых основана на убеждении в том, что жить надо в согласии с природой.

Синдром Мюнхгаузена назван в честь Барона фон Мюнхгаузена (1720-1797), немецкого офицера, который известен своими фантастическими выдуманными подвигами. Термин «синдром Мюнхгаузена» был предложен Ричардом Ашером, впервые описавшим в 1951 г. поведение пациентов, склонных выдумывать или вызывать у себя болезненные симптомы. Это – симулятивное расстройство, при котором человек симулирует, преувеличивает или искусственно вызывает у себя симптомы болезни, чтобы подвергнуться медицинскому обследованию, лечению, госпитализации, хирургическому вмешательству и т. п. Люди с этим синдромом желают выглядеть больными, при этом они не преследуют никаких корыстных целей. Они даже с готовностью соглашаются на болезненные методики обследования и операции, для того чтобы завладеть вниманием лечащих врачей. Некоторые из них наносят себе увечья, чтобы искусственно вызвать симптомы болезни, лгут об испытываемых ощущениях, подделывают результаты анализов и диагностических тестов. Согласно общепринятому объяснению причин синдрома Мюнхгаузена, симуляция болезни позволяет людям с этим расстройством получить внимание, заботу, симпатию и психологическую поддержку, потребность в которых у них фрустрирована. На сегодняшний день ведутся активные дискуссии с целью переквалифицировать синдром Мюнхгаузена в DSM-5 в соматоформное расстройство. В отличие от ипохондриков, которые уверены в наличии у них серьезной болезни, люди с синдромом Мюнхгаузена знают, что они здоровы.

Причины такого поведения до конца не ясны, и могут быть ассоциированы с жестоким обращением и пренебрежительным отношением в детстве, частыми болезни и госпитализациями в анамнезе. Также для людей, страдающих данным синдромом, могут быть характерны черты того или иного расстройства личности.

Делегированный синдром Мюнхгаузена

Делегированный синдром Мюнхгаузена – это также симулятивное расстройство, при котором опекун выставляет больным опекаемого (например, родитель ребенка). Делегированный синдром Мюнгхаузена, согласно уголовному законодательству США, подпадает под статьи «насилие над личностью» или «насилие над ребенком». Опекуны придумывают несуществующие заболевания или преувеличивают имеющиеся симптомы посредством лжи, подделывания результатов диагностических тестов (например, загрязняя пробы мочи), фальсификации медицинских карт или индуцируют симптоматику у детей, прибегая к отравлению, удушению, голоду или умышленному заражению. Часто это мать ребенка, которая может иметь медицинское образование. Она дружелюбна и охотно взаимодействует с врачами, внешне выглядит озабоченной здоровьем своего или опекаемого ребенка. Иногда такой человек сам имеет обычный синдром Мюнхгаузена.

Наиболее частые характеристики ребенка:

• частые госпитализации в анамнезе, с необычной симптоматикой;

• описанное состояние не соответствует результатам обследований;

• ухудшение состояния записывается со слов матери и никогда не происходит в присутствии медперсонала;

• в семейном анамнезе могут быть странные болезни или случаи смерти других детей;

• состояние ребенка улучшается в больнице, но по возвращении домой симптомы возвращаются;

• результаты анализов, выполненных в больнице, не соответствуют взятым на дому;

Апотемнофилия и акротомофилия

Апотемнофилия, или ампутационное расстройство самоидентификации – заболевание, по-видимому, неврологической природы, при котором больные испытывают непреодолимое желание ампутировать у себя здоровые конечности или другие части тела. У большинства людей с данным расстройством это патологическое желание появляется еще в детстве, при этом другими психическими расстройствами они не страдают. Зафиксированы случаи, когда человек действительно ампутирует свои конечности или просит врачей сделать это. Поскольку немногие хирурги пойдут на этот шаг, больные пытаются повредить ткани максимально непоправимым образом, для того чтобы обосновать ампутацию. После ампутации большинство больных парадоксально заявляют о том, что теперь они «полноценны».

Апотемнофилия предположительно связана с повреждением правой теменной доли, и в целом заболевание имеет сходные черты с соматопарафренией, монотематическим бредовым расстройством, возникающим после травмы одной или обеих теменных долей, когда больной отрицает обладание конечностью или всей половиной своего тела. Основная проблема заключается в том, что такие люди не ищут профессиональной медицинской помощи.

Подготовила Татьяна Ильницкая

Лига психотерапии

4.2K поста 22.5K подписчиков

Правила сообщества

Поддерживайте авторов и комментаторов плюсами.

Задавайте любое количество уточняющих вопросов.

Ведите диалог уважительно.

Все посты и обсуждения по датам

Онлайн сейчас и за последние сутки

Мы дорожим атмосферой безопасности и доброжелательности в нашем сообществе, оскорбления ведут к немедленному вызову модератора сайта и санкциям.

Моя ипохондрия благодарит за новые болячки!

Не знаю, корректно ли будет назвать это данным синдромом, но такие ощущения у меня бывают в бреду, вызванном высокой температурой

Синдром чужой руки

Есть хороший сериал на эту тему

Синдром Алисы в стране чудес

В детстве пугало что пзд*ц, сейчас даже прикольно

Стокгольмский синдром, моя любовь

с.Котара видел на практике: девочка с шизофренией считала себя умершей, «видела и чувствовала» своё разложение. Чтобы подтвердить своё реальное существование, регулярно наносила себе раны и увечья: тыкала иголками конечности, жевала язык, резала вены.

Оливер Сакс. Человек, который принял жену за шляпу

Рекомендую почитать. Очень интересно и многое описано простым и понятным языком.

Синдром Алисы в стране чудес

@DimonDemonDimon, тут про тебя чуть-чуть имеется.

Жутковато читать, постоянно примеряю на себя диагнозы, доктор, я в порядке?

У меня в детстве довольно часто были приступы микропсии. Во взрослом состоянии было 1 раз.

А есть название для синдрома когда человек думает, что живёт в самой великой и могущественной стране, а на любой расходящийся с этой точкой зрения факт очень болезненно реагирует?

Врачебная ошибка в психиатрии. Эксперимент американского психолога Дэвида Розенхана и результаты исследования с реалиями сегодняшнего дня

В 1973 году Дэвид Розенхан провёл эксперимент, исход которого неожиданно поставил под вопрос существование всего института психиатрии. Психолог задался вопросом, насколько точно психиатры могут отличить психически больных от «нормальных» людей. Не строя гипотез, Розенхан уговорил восьмерых друзей пожертвовать несколькими месяцами своей жизни. Все участники эксперимента отправились в восемь разных психиатрических клиник, расположенных в пяти американских штатах. Лечебницы отличались друг от друга по статусу: часть «пациентов» посетили государственные учреждения со «среднестатистическими» условиями, другие — попали в частные клиники, где могли наслаждаться относительной роскошью.
По условиям эксперимента каждый из участников самостоятельно прибыл в лечебницу, оказался на приёме у психиатра и пожаловался на один-единственный специфический синдром — на слово «плюх», звучащее в его голове. «Плюх» был единственным «симптомом» болезни. В остальном мужчины вели себя адекватно, говорили о себе исключительно правду, не скрывали никаких фактов своей биографии. Несмотря на это, все они были госпитализированы, каждый получил тяжеловесный диагноз — шизофрению или депрессивно-маниакальный психоз. Интересно, что после госпитализации участники обращались к медперсоналу и утверждали, что им стало лучше, что голос пропал и что они готовы вернуться домой. Однако никто из них не был выписан досрочно. Кроме того, все «пациенты» получали медикаментозное лечение (участники эксперимента не проглатывали лекарства). При этом и сегодня, спустя более 40 лет, наука не может предоставить точных данных о характере действия большинства психотропных препаратов.
Результаты эксперимента, опубликованные в журнале Science, вызвали скандал в научном сообществе. На Розенхана обрушилась критика и, прежде всего, со стороны психиатров. Многие из них считали, что эксперимент был поставлен некорректно. А автор классификации психических расстройств DSM-IIⓘДиагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам (англ. Diagnostic and Statistical Manual of mental disorders — DSM ) — принятая в США номенклатура психических расстройств. Роберт Спитцер заявил:

«Если бы я выпил литр крови и, скрыв это, с кровавой рвотой явился в отделение экстренной медицинской помощи любой больницы, то поведение персонала было бы вполне предсказуемым. Если бы они мне поставили диагноз и назначили лечение, как при язве желудка, вряд ли бы я смог убедительно доказать отсутствие у медицинской науки знаний о диагностике этого заболевания».

В ответ Розенхан провёл ещё один незапланированный эксперимент, поскольку возмущённые специалисты одной из клиник сообщили Розенхану, что никогда не перепутали бы здоровых и нездоровых людей. Они предложили ему вновь провести аналогичное исследование, направив в их больницу любое количество «псевдопациентов». Розенхан согласился. Через три месяца руководство учреждения сообщило, что выявило 41 здорового человека. При этом Розенхан никого в клинику не отправлял.

Эксперимент, сломивший статус психиатрии, спровоцировал не только общественные дебаты. Упоминавшийся выше Роберт Спитцер принялся за создание новой классификации DSM-III, исключающей любые эфемерные утверждения. Теперь, с 1980 года, диагнозы базировались на конкретном перечне симптомов, частоте и длительности их проявления. Сам Спитцер утверждал, что исправленная версия DSM являлась «защитой медицинской модели применительно к психиатрии».

Спустя годы психолог, журналист и писатель Лорин Слейтер, заинтересовавшаяся экспериментом Розенхана, решила его повторить. Женщина выбрала клинику с отличной репутацией и попала на приём к психиатру. После первой же беседы, в ходе которой она пожаловалась на слово «плюх», врач выявил у нее признаки психоза и выписал антипсихотическое средство.

После Слейтер посетила ещё восемь клиник, встретилась с врачами и повторила легенду. В большинстве случаев женщине ставили диагноз «депрессия» с элементами психоза. Важно, что в классификации DSM депрессия находится «в разделе тяжёлых заболеваний, сопровождаемыми выраженными моторными и интеллектуальными расстройствами». За время эксперимента Слейтер получила рецепты на 25 антипсихотических препаратов и 60 антидепрессантов. При этом беседа с врачом ни разу не длилась более 12,5 минут.

Слейтер поспешила сообщить о своём опыте Роберту Спитцеру, который сдался после долгого сопротивления идее Розенхана. Он сообщил:

«Я разочарован. Думаю, врачи просто не любят говорить: «Я не знаю».

Тем не менее результаты двух аналогичных экспериментов кое в чём различались. Во время исследования Розенхан отмечал, что к пациентам психиатрических лечебниц относились не только непрофессионально, но и не по-человечески. Он записал, что пациентов били и игнорировали. По его словам, однажды в многолюдную палату зашла медсестра, расстегнула блузку и поправила бюстгальтер. Было очевидно, что она не воспринимала своих пациентов как полноценных личностей: для нее их не существовало.

Во время эксперимента Слейтер персонал обходился с ней более чем тактично. Кроме того, ей ни разу не предложили госпитализацию, как это сделали бы около 40 лет назад.

Сегодня психиатры опираются на руководство DSM-V ⓘПоследняя официальная версия диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам, опубликованное в 2013 году. Но несмотря на постоянные инновации и усовершенствования, на сегодняшний день психиатрическое лечение всё также остаётся далёким от идеала. Безусловно, нельзя отрицать, что многие психиатры являются заслуженными специалистами и в буквальном смысле спасают своих пациентов. Однако на общем фоне такие примеры — скорее исключение.

Розенхан полагал, что в клинике стремление выявить патологию определяло диагноз. Слейтер в свою очередь считает, что сегодня диагноз базируется на рвении выписывать лекарства. При этом известно, что большинство препаратов лишь купируют симптомы заболеваний, и до сих пор неясно, как именно действуют многие, даже чаще всего рекомендуемые врачами медикаменты. Слейтер пишет:

«Как и в случае лоботомии, никто не знает в точности, почему прозак помогает».

Без сомнений, клиника клинике рознь. Однако в расследованиях и репортажах российских журналистов нередко встречаются описания «психиатрии времен Розенхана». Например, журналистка Марина Коваль устроилась работать санитаркой в одну из провинциальных психиатрических клиник в 2013 году. После она опубликовала репортаж, в котором сообщала о чудовищных условиях, в которых были вынуждены жить пациенты. Коваль пришла к выводу, что грубое нарушение санитарных норм, побои, угрозы, курение медперсонала в палатах, воровство вещей пациентов и пр. является простым следствием того, что психически больных людей не воспринимают как полноценных личностей. Помимо этого, пациенты принимали психотропные препараты, купировавшие симптомы и одновременно делавшие его очень послушным и удобным для медперсонала. Некоторые больные жаловались на побочные эффекты от лекарств: одни падали в обмороки, другие теряли память, третьи резко набирали вес. При этом осмотр психиатра в лучшем случае занимал пять минут. Коваль отмечает, что в современных психиатрических клиниках находится немало внешне абсолютно нормальных людей. В больницу их мог привести простой нервный срыв. Однако, как и в случае с Розенханом, после постановки диагноза и оформления медицинской карты, вопрос «нормальности» никого не волновал.

Безусловно, нельзя дискредитировать психиатрию как институт, обесценив многочисленные инновации, благодаря которым многие получают своевременную и эффективную помощь. Однако эксперимент Розенхана и последующие исследования ставят под сомнение многие принципы современной психиатрии.

Источник